Столетие Русской революции: мысли вслух.

Метаморфозъ

требуютъ наши сердца,
Метаморфозъ
очи наши желаютъ,
И въ потѣхахъ у насъ, и въ стенаньяхъ,
и въ запахѣ розъ:
Метаморфозъ,
жаждемъ метаморфозъ!

Дореволюцiонный Совѣтчикъ

Вот и пролетело столетие Русской революции. Сам юбилей ознаменовался жалкой перепалкой явных поклонников и оппонентов сего грандиозного исторического события, где, пожалуй, ведущей скрипкой выступила госпожа Поклонская, обличая унылую синематографию «Матильды». Где всю сложность русского дореволюционного бытия попытались засунуть в мыльную оперу из серии личной жизни последнего царя, да не удержались и устроили чадЪ и угарЪ в попиле бюджета. Увы, норма времени.

«Матильда», да, пожалуй, дизельпанковский сериал про Троцкого – это всё, что официальные власти пожелали сказать о столь значимом событии, перевернувшим не только Россию, но всю мировую историю. Да, конечно, выходили интересные статьи и передачи, касающиеся данной эпохи, но проходили они фоном и не затронули действительно массовых средств информации. Тем не менее, Великая Русская революция слишком масштабное событие, чтобы отделываться от него брехливыми лозунгами или унылыми сериалами. Более того, именно сейчас анализ событий столетней давности востребован как никогда. И именно на эту тематику хочется порассуждать и провести некоторые параллели с сегодняшним днём.

Первое, что бросается в глаза – схожесть тенденций. Вплоть до мельчайших деталей. Буквально накануне юбилея губернатор Ленинградской области Геннадий Полтавченко уведомил вице-премьера Аркадия Дворковича о трудностях с поставками хлеба в Санкт-Петербург. Правда, в отличие от столетней давности связано это было не с перенапряжением логистики из-за фронтов Первой мировой, а с желанием вывести поболее зерна от щедрого урожая сего года за границу. Тем не менее, предупреждение прозвучало очень мило с исторической точки зрения. И это, не говоря о пикантных слухах о новом Распутине в окружении «сами знаете кого», кому мы, в общем, обязаны и гигантоманией спортивных сооружений, и усилением спортивных войн. Впрочем, интересна как раз не мелочь, а совпадение серьёзных процессов.

Удивительно, но пролетевшее бурное столетие, казалось бы, не затронуло основной сути российского государства. И тогда, и сейчас – это сословное общество. Только перед революцией оно находилось в стадии распада, что отвечало насущим потребностям индустриальной фазы развития, а ноне, разрушив советское наследие, мы, наоборот, возвращаемся в сословную дикость. И если во времена Ивана Грозного сословное устройство соответствовало потребностям текущего разделения труда (крестьяне – пахали и кормили военную аристократию, аристократия – клала свои буйны головушки в Диком поле, купцы – двигали экономику, попы – за всех молились, да худо-бедно занимались образовательной деятельностью), то сейчас это способ узаконить «нажитое непосильным трудом» имущество и окончательно отвязаться от таких пережитков прошлого – как ответственность перед обществом.

Были и существенные отличия. Общество столетней давности вполне себе осознавало ориентиры, к которым надо было стремиться: построению индустриальной базы, что требовало разрушения сословных перегородок. И серия буржуазных революций (в Англии, Франции и т.д.) были элементом этой стратегии, которая позволяла перейти ему на новые цивилизационные рельсы. Короче, Российская империя тогда вполне соответствовала общемировому мейнстриму. Сейчас ситуация существенно изменилась. Индустриальная фаза подошла к своему завершению, что опять же требует либо построения нового общества, либо глубокого переосмысления существующего. И текущий экономический кризис, затронувший глобализированный мир – тому пример. Явных мировых законодателей мод по выходу из него пока не наблюдается, поэтому с ориентирами туго. Хотя некоторые тренды присутствуют. В т.ч. и уклон в сторону построения сословного общества. Поэтому мы снова в общей струе, но не уверен, что это не струя мочи выбрано верное направление.

Второй момент: наметившийся раскол элит. И здесь нонешняя Россия прекрасна косплеит ситуацию столетней давности. И если сейчас пилят бюджет свора олигархов, сросшаяся с чиновничьим аппаратом, то тогда это были дворцовые камарильи, возглавляемые родовитой аристократией с подручными из тех же олигархов и прочих проходимцев, которые точно так же опустошали государственную казну. Причём, надо заметить, что пилить это дело можно долго и в полном согласии, но ровно до тех пор, пока общественного пирога хватает на основных игроков. И вы будете смеяться, но, как и столетие назад – его стало не хватать. Ибо опять – война кризис. И, что опять смешно, этот раскол происходит не только по сословным линиям, но и в стратегии развития государства, где условные патриоты (чей бизнес был завязан на Россию) и условные либералы/глобалисты (чей бизнес завязан на Запад) активно боролись за расположение ведущего арбитра в стране – ПутинаНиколая II. Что забавно и «патриоты» и «западники» в дореволюционной России активно использовали революционное движение, чтобы давить на власть, так как законные способы решения этого вопроса отсутствовали. Да-да, революционное движение это, прежде всего, способ специфического диалога с властями. Отличие современности в том, что с «револьюсионерами» балуются в основном – «западники». Впрочем, надо думать, что по мере разрастания кризиса и сокращения общественного пирога внутри страны – «патриоты» так же будут переходить на тактику шантажа государства с помощью «буйных голов». В общем, ничего нового под луной.

А властям ничего не оставалось делать, как ставить на силовиков. Ежели чо — Охранка ОМОН разрулит. Вот сто лет назад не досмотрели, а сейчас – «граница» на замке. Проблема в том, что и сто лет назад с силовой точки зрения – всё было ОК. Армия, оправившись от поражений в Русско-японской войне, активно реформировалась и находилась, если не в блестящей, то в хорошей форме, а охранное отделение вполне себе успешно контролировала деятельность многочисленных революционных партий. О том, что во время Февральской революции всё руководство большевиков либо находилось за границей, либо сидела по тюрьмам и ссылкам – у нас ещё говорят. Менее известно то, что оставшиеся структуры партии довольно неплохо контролировались с помощью провокаторов.

Сей гражданин респектабельной внешности – лидер думской фракции большевиков Р.В.Малиновский (была и такая, когда Ильич воспользовался лазейкой для организации легальной борьбы, ибо с нелегальной была на тот момент полная жопа), а по совместительству – агент Охранки. О чём окончательно выяснилось только в 1917 году (хотя слухи ходили и ранее). После революции 1905-07 годов вся партия была пронизана провокаторами. Достаточно сказать, что в распиаренной историками французской школе Лонжюмо из 18 учеников – двое было провокаторами. Понятное дело, что вернувшиеся в Россию остальные ученики быстро переехали на нары. Провокатором был один из помощников в организации Лондонского съезда в 1907 году – Яков Житомирский и «выпускающий» газеты «Правда» —  Черномазов. После этого говорить о какой-то особо коварной и дюже секретной работе у большевиков – банально не приходится. При этом наиболее важные агенты попалились только в 1917 году, когда архивы Охранки достались восставшим.

Ну, а самый известный провокатор – это, безусловно, руководитель Боевой организации эсеров – Евно Фишиевич Азеф:

А какие возможности даже не столько для оперативной – сколько политической игры появились, когда силовики получили в своё распоряжение столь суровый инструмент террористической деятельности! Ведь можно стало выпиливать не только упёртых революционеров, но и политических оппонентов (что является отдельной интересной темой). Впрочем, до столь интересных комбинаций современное российское руководство ещё не дошло (к слову на Украине с этим уже всё ОК), а вот провокаторство вполне себе используется в маргинальной политической среде. В общем, здесь всё по заветам предков. Только никто не потрудился ответить на вопрос: а помогло ли им это?

К слову, подобная картина наблюдалась и в позднем СССР, где всесильное КГБ вполне себе контролировало антиправительственную деятельность, посадив в диссидентские движение либо своих провокаторов, либо откровенных психов, фриков или людей с различными отклонениями (которых из-за этого было легко контролировать или морально дискредитировать). Что, впрочем, тоже не помогло СССР. Зато эта публика потом возглавила социальные процессы на развалинах почившей Красной Империи. Последствия которых мы, увы, имеем честь лицезреть лично.

Впрочем, остаётся ещё армия, которая сейчас находиться в привилегированном положении. Армейская каста выделялась и в Российской империи и была, пожалуй, предана престолу. Правда, лишь до начала Первой мировой. Потом её костяк сточился в горниле мировой бойне, а оставшиеся в живых, если не возглавили, то активно поддержали заговор против царизма.

Здесь можно констатировать факт, что армия будет лояльна нынешнему правительству ровно до тех пор, пока её не размажет каток нового военного кризиса. Возможно ли это? Вполне. Россия заложила под свою армию две атомных бомбы. Это украинский (здесь и здесь) и сирийский кризис, где неопределённость поставленных перед армейцами задач – не позволяют добиться достижения решительных целей. А затянувшееся противостояние позволяет внешним игрокам самим выбирать удобное время для нанесения неожиданного удара.

И это мы не говорим о финансовых неурядицах, которые обязательно будут проявляться в ходе углубления современного кризиса. В то время, как военная служба коммерциализировалась в духе времени. В общем, силовики это тот ресурс, который еще ни разу не помог при крушении русских империй в прошлом столетии. И не вижу причин особо надеяться на него в этом. Хотя, безусловно, какой-то потенциал у него есть. Особенно у частных военных компаний, которые, впрочем, тоже будут шевелиться лишь против слабого противника и только за неиссякаемый денежный кошт.

Четвёртое: про народ, который потерпит. Здесь тоже наблюдается трогательное единение с былой стариной. Знаменитый мем премьера Медведева «Денег нет, но вы держитесь!» вполне себе хорошо ложится на представление элитных кругов столетней давности о русском народе, который все трудности сдюжит. При этом тогда элита себя трудностями обложила на выбор. Хочешь – участвуй в них, не хочешь – наслаждайся жизнью и получай дивиденды от бурного роста военных заказов. Даже сухой закон ввели в стране избранно: для простонародья – низя, а в ресторанах и привилегированным сословиям — пжста. Но больше всего, понятное дело, неблагодарное быдло не оценило роскошную жизнь дворцовой камарильи, жирующей на военных заказах, в то время как большая часть страны гнила в окопах или у заводского станка и плуга. Вот эти почему-то держаться не захотели. И что-то мне подсказывает, что не собираются держаться и сейчас.

В качестве контрпримера можно привести стратегию большевиков в период Второй мировой войны, где партия выступала авангардом сопротивления агрессору (и понесла соответствующие потери), а высшее руководство придерживалось аскетичного поведения и на людях, и в быту. Жили они, понятное дело, много лучше простых граждан, но ни в коем случае не роскошествовали и людей своим поведением, в целом, не раздражали.

Основное различие между днём сегодняшним и столетием назад наблюдается в настрое людей на будущее. Как иронично заметил Сергей Переслегин, что столетие назад, что сейчас наблюдается потребность страны в трёх вещах: новой индустриализации, новой инфраструктуре и новой концепции. Элита, а за ней и общество пришли к выводу: раз ничего не изменилось за сто лет, то зачем надрываться? Давайте жить сегодняшним днём! После чего элита продолжила увлечённо пилить советское наследство, а народ погрузился в омут кредитного потребительства. Именно поэтому история Русской революции, как, впрочем, всего советского периода страшит и пугает их. Зачем надрываться, если ничего по итогу и не изменилось? А смотреть глубже нет ни сил, ни желания, да и уже, пожалуй, интеллекта.

Что, по большей, части перевело современное российское общество в ранг глубоких консерваторов.

Вот что показали выборы в Учредительное собрание в 1917 году:

И что показало современное голосование в «Комсомольской правде»:

Здесь можно заметить ряд любопытных моментов: вроде тех, что эсэров, выразителей воли условной Деревни, практически не осталось. Так как не осталось и классической русской деревни, которая трансформировалась в индустриальную, большевистскую – кому и транслирует сегодня свои голоса.

А в остальном львиная доля проголосовавших выступает за той или иной степени консерватизм, который понимается обществам, прежде всего, как стабильность. Например, монархисты, которых, понятное дело, в Учредительном собрании не наблюдалось – за приглаженную и в большей части выдуманную стабильность «России, которую мы потеряли». Поклонники большевиков – ратуют не за ударный труд на стройках Индустриализации, а за сентиментальную благостность раннего и среднего Застоя. Ну, а кадеты выражают глас тех, кого удовлетворяет былая стабильность тучных «нулевых», которую они силятся продлить в будущее (только не самоотверженной работой, а шаманством и заклинаниями). Всё это, как я уже говорил, связано с тем, что чёткой картины приемлемого будущего не просматривается, поэтому большинство респондентов предпочитают смотреть в наиболее приемлемое, на их взгляд, прошлое. К слову, наиболее консервативная часть общества – женщины, что так же подтверждается статистикой. Ну, это понятно. Чтобы не говорили современные культуртрегеры – материнский инстинкт так просто «не пропьёшь». Впрочем, вторить им будут обабленные мужчины, которых в правильных странах давно уже не учат своему гендерному предназначению – стоять на острие жизненных невзгод. Впрочем, это я отвлёкся.

На что накладывается совершенно иная, по сравнению с началом прошлого века, демографическая картина. Тогда Российская империя страна нищего, но пассионарного молодняка. Сейчас – блеклых пенсионеров, которым незначительное повышение пенсии подчас дороже будущего своих внуков. Впрочем, последние сами предпочитают пассивно наблюдать за тем, как их будущее уничтожается ушлыми временщиками. Сами понимаете, что стабильность, пусть и постоянно деградирующая, является для них большей ценностью, чем размытые контуры непонятного будущего. Не стоит надеяться на такое общество, как на базу революционных низвергателей устоев, но верно и другое – за нынешних властьпредержащих с их пресловутой стабильностью оно бороться тоже не будет.

Какие можно сделать выводы?

1.       Большинство кризисных точек в современной и дореволюционной России совпадают, но предела прочности ещё не достигли;

2.       Текущий общемировой кризис вполне может послужить аналогом того катализатора (как Первая Мировая война столетие назад), что разрушит здание современной российской государственности;

3.       При этом современные элиты дотошно копируют ошибки своих предшественников (виной тому — кривая онтологическая картина мира в голове), что увеличивает шанс нового срыва в революционный штопор, скорее всего, а-ля 90-е;

4.       А вот с потенциальной энергией масс – напряжёнка, что может не позволить организовать серьёзное преобразование общества. Поэтому вариант тихой деградации и угасания (с последующим раздербаном страны более активными и сильными соседями) – вполне себе просматривается (см. приключения современной Украины).

5.       Основное отличие: сто лет назад просматривались чёткие ориентиры развития, сейчас картина желательного Будущего отсутствует, а в обществе доминируют консерваторы, у которых есть в наличие несколько образов идеального Прошлого, но никак не Будущего.

 

Источник: https://wwold.livejournal.com/455732.html

0

Автор публикации

не в сети 3 недели

Антон Палыч

15
Комментарии: 3Публикации: 8Регистрация: 21-12-2016

Читайте также:

1 комментарий

  1. Тут красным карандашом бы исправить «Столетие Великой русской революции» на «Столетие Великой Октябрьской Социалистической Революции».

    0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

15 + пять =

Авторизация
*
*

четырнадцать + 20 =

Регистрация
*
*
*
Пароль не введен
*

13 − 12 =

Генерация пароля

4 × 2 =